А старик медленно осел, жадно хватает воздух… Умирает старик.

— Воды! Дайте глоток воды! — кричит мать. — Воды!

Дом у завода. После землетрясения и проливных дождей рухнула крыша. Вилька почти круглые сутки сидит в небольшом шкафчике. Здесь сухо. Сидит, жует хлебную корку. Натянул ниточки, повесил бумажки, вырезал из картона фигурки. В театр играет, слова говорит…

А когда дожди прекратились, Вилька и Яша ходили на станцию за сахарной свеклой. Здесь стояли десятки товарных вагонов. Из толстого провода делали кочережку с заостренным концом. И на эту кочережку ловилась из товарняка свекла. Потом мать жарила ее в печке на раскаленных головешках. До чего же было вкусно!..

Воду брали далеко за железной дорогой. Поезда. Вагоны. Сколько их на этой станции! Сотни… Вот уже много месяцев они стоят здесь. Их не обходили, а пролезали под ними, когда хотели попасть на ту сторону, к воде. Уже привыкли.

Яков с ведрами в руках пролез под вагонами и пошел по шпалам вдоль железнодорожной колеи. Навстречу, по другому пути, шел поезд. Паровоз пыхтел, таща за собой бесчисленное множество вагонов. Скрежет, шум, гудки…

Высунувшись из будки что-то кричал, размахивая руками, машинист паровоза. Шум нарастал. Сзади шел второй поезд, но Яков об этом не знал. Вилька видел бегущих к водокачке людей. Стояли два поезда. В облаках пара кольцом толпились люди, а в центре лежал Яша, будто весь вымазанный мазутом… Вилька закричал и бросился к дому. А навстречу уже бежала мать. И с ней еще люди.

— Мама, мама, там Яша! Яша, мам…

Улица была широкой, а по ней протекал арык с водой цвета топленого молока, которое когда-то очень давно пил Вилька. А у самой воды, вдоль всей улицы, стояли какие-то странные деревья с большими листьями и длинными колючими шпагами. На той стороне было видно огромное трехэтажное здание, откуда всегда под музыку оркестра выходили строем моряки, а за ними бежали босоногие мальчишки. Они пристраивались в конце колонны и старались идти в ногу с моряками. А за всеми за ними клубились облака пыли…