Вилька стоял у забора и ждал, когда выйдет мама. А за забором лежала огромная овчарка и смотрела в щелку на Вильку.

— Противная собака! Я домой хочу! Мама! Мама!

За Вилькой выходили втроем: мама, хозяин, который забирал Джульбарса, и хозяйка тетя Зухра с теплой вкусной лепешкой. Вилька садился под окнами на солнышке. Но ему было холодно, очень холодно. По его худому пожелтевшему лицу текли слезы. Его бил озноб. У Вильки была малярия. Его вносили в дом, клали в постель и накрывали сверху одеялами, подушками…

Целая гора была на нем. А он где-то там, внизу, лежал и стучал зубами…

Под окном стоял ишак и натужно вопил свое «Иа-а-а»…

Приходил почтальон, приносил письма-треугольники от отца. А однажды пришло извещение-похоронка… Отца уже не было, а письма все еще приходили…

Поезд. Поезд… Долгий путь. Они ехали в Киев.

***

Лиза в растерянности стояла на привокзальной площади. Рядом с ней на вещах примостились Вилька и Яша. Вокруг сновали люди с чемоданами, узлами, корзинами, мешками. За забором натужно пыхтел и визгливо кричал паровоз. По площади проезжали груженые телеги, цокали подковами лошади, катились какие-то старомодные пролетки, набитые чемоданами и мешками, а из них торчали человеческие головы.

— Ваши детки похожи на мою лошадь… Кожа да кости… Откуда путь держите?

— Ой, не говорите, с конца света, аж из Средней Азии. Два месяца добирались…

— Что поделаешь… Проклятая война… Куда только она людей не пораскидала… Грузите ваши бебехи. А где же хозяин? Или еще не вернулся?

— В сорок втором, под Харьковом…

Низенький, коренастый старик в высоком картузе поднял кверху плечи, расставил врозь руки, прищурил левый глаз и несколько секунд оставался в таком положении.