Как вести дело, он знал: стучишься в дверь — задаешь вопрос — очаровываешь хозяина. Легче легкого. Но, войдя в сад, лорд Эмсворт снял пенсне, протер, снова надел, поморгал, что-то проглотил и потрогал подбородок. По удачному выражению Шекспира, «не смею» вступило в спор с неумолимым «надо», как у злосчастной кошки из присловья, когда дорогу огласили гудки, визг тормозов и визг женщин.

— О, Господи! — сказал лорд Эмсворт, пробуждаясь. Автомобиль, едва не нанесший урон Палате лордов, был набит блондинками. Одна сидела за рулем, другая — рядом с ней, третья и четвертая — сзади, а у передней боковой на коленях сидела белокурая собачка. Все верещали, собачка — по-китайски.

— О, Господи! — сказал лорд Эмсворт. — Простите меня, пожалуйста. Я задумался.

— Да? — откликнулась блондинка-за-рулем, усмиренная его кротостью. Не обижайте блондинок, и они вас не обидят.

— Задумался, — пояснил граф, — о собачьем корме. Такой, знаете, корм. В общем, для собак. Не нужен ли вам, — спросил он, куя железо, — прекрасный собачий корм?

Блондинка-за-рулем немного подумала.

— Нет, — сказала она. — Я его не ем.

— И я, — поддержала левая задняя блондинка. — Доктор запретил.

— А Эйзенхауэр, — сказала боковая передняя, целуя собачку в нос, — ест только курицу.

— Когда я говорю «корм», — уточнил лорд Эмсворт, — я имею в виду спортивную энциклопедию.

Блондинки переглянулись.

— Может быть, — предположила главная из них, — вам стоит заняться другим делом?

— Стоит, стоит, — поддержала ее боковая.

— Конечно, — согласились задние.

— Вам не сделать карьеру, — объяснила первая. — Все-таки корм — одно, энциклопедия — другое. Сразу не поймешь, но вы пойдите, подумайте и увидите сами.

— Вас просто осенит, — откликнулась одна из задних.

— Р-раз — и все! — обобщила главная блондинка. — Просто не поверите! Ну, пока! Приятно было познакомиться…

Автомобиль двинулся к дому, а лорд Эмсворт, стараясь не слышать смеха, побрел обратно. Дух его был сломлен. Ему оставалось тихо сидеть дома.