Привозят из хрен знает откуда и бадяжат потом куриным помётом, хной или чем там… А ты потом вдыхай, блин, эту гадость. (Корреспондентка закашлялась.) Нормальной травы можно в Амстердаме нарыть… более или менее… Короче, залётные, – Крыска взяла Карлушу за воротник, а Чека за штаны, – вы мне про Амстердам тут не заливайте. Где эта ваша якобы трава или остров, на котором забитые косяки растут? Телезрители, типа, хотят знать. Как наша передача называется?

Карлуша и Чек переглянулись.

– А она, блин, так и называется: «Хочу – всё – знать!» И если я хочу всё знать, а два залётных придурка морочат мне голову Америкой или Амстердамом, то я делаю сначала так… – корреспондентка сжала кулаки, горло Карлуши стянул воротник, и он стал задыхаться; Чек, которого Крыска ухватила за яйца, пискнул и поехал под стол.

– …А потом вот так… – Крыска разжала кулаки и щёлкнула длинным, острым как бритва ножом.

Но в этот момент стоявшую на столе бутылку разнесла пуля снайпера. От расплескавшейся водки защипало глаза. Сэм моментально выхватил у дамочки нож и двумя взмахами располосовал на ней крест-накрест кожаную куртку. Под курткой показалась футболка с надписью «СОСУ У ШЕФА».

– Отличный выстрел, Муха! – оттопырил большой палец Саманта в сторону террасы юго-восточного сектора. – А ты, сопля, – обратился он к корреспондентке, закрой рот. Не в кабинете у своего шефа. И прикрой, прикрой это паскудство. Пошли все вон отсюда.

Тревожно поглядывая на верхний периметр, телевизионщики скрылись.

Далеко заполночь, когда друзья уже заканчивали а Саманта за всех расплачивалась и уговаривала пойти к ней в гости, рядом послышались знакомые голоса.

Карлуша и Чек повернулись.

За ними стояли, выстроившись в рядок и укоризненно глядя на беглецов, пассажиры «Утюга». Боцман наивно щёлкнул ножичком и двинулся на приятелей.

Не успел он сделать и двух шагов, как пуля снайпера выбила у него нож из пальцев.