(Сценарий типового зарубежного биографического фильма)

Холодная парижская осень. Холодный ветер гонит по Сене холодные волны, срывает с прохожих на Елисейских полях цилиндры. Сразу становится ясно, что действие происходит в 19 веке.

Афишная тумба. На ней полощется край объявления: «Лекция профессора Капюшона о цикличной кондоминантности». Тревожная дробь барабана. Вдалеке стреляет пушка.

Зал университета. На кафедре - Капюшон. Он во фраке, бороде и усах. Говоря, снимает и надевает пенсне, изредка протирая его обшлагами фрака, взятого напрокат за 60 су.

- Таким образом, господа, я берусь утверждать: кондоминантность по сути своей циклична! - подводит черту оратор.

Ученый совет, который на самом деле является псевдоученым, взрывается. Бородатые и мордатые лжепрофессора свистят в два пальца и топают каблуками.

- Не верим, - кричат эти консерваторы, рутинеры и платные агенты тайной полиции. - Бездоказательна-а! Доло-ой!

В зале завязывается потасовка между наиболее косными профессорами и прогрессивно настроенными студентами. Капюшон ломает о колено указку, рейсшину, пару стульев и выходит вон.

Мрачный идет он по улице, тяжело перенося давление атмосферы и отсталого общественного строя. Дома профессора ждет нищета и убогость: 6 бедно обставленных комнат, скудный обед всего из четырех блюд, вечно голодная прислуга, недоучившиеся дети-лодыри, в который раз беременная жена. Капюшон от отчаяния запирается в холодной мансарде, которая служит ему кабинетом и туалетом, просит принести побольше ивовых прутьев с берегов Сены. Он решил не заниматься больше наукой и плести обыкновенные корзины для продажи. Супруга профессора плачет, дети отказываются учить латынь и санскрит. Горничная Жозефина вбегает на кухню, где кучер Марсель читает «Пари пти суар».

- О, мон дье! - рыдает служанка. - Хозяин сошел с ума! Он сплел уже 48 корзин!