Федя подумал:

«Во, память-то! Балда я: никогда зря врать не нужно!»

И сказал:

– В отпуске. А сегодня звонил, прохиндей. По междугородной. Чтобы, говорит, график привести в норму, и все тут!

Оля подумала:

«Вот настырный! В отпуске, а все лезет».

И сказала:

– Вот настырный! В отпуске, а все лезет.

Федя подумал:

«Ловко я ее…»

И сказал:

– Он такой, Кравцов. Больше других ему надо.

Оля подумала:

«Замотался он у меня. Поехать бы в субботу за город, в лес».

И сказала:

– Замотался ты у меня. Поехать бы в субботу за город, в лес.

Федя подумал:

«Еще чего! В лес. В субботу ребята подскочат, пивка рванем, в козла срежемся».

И сказал:

– До субботы далеко. Там видно будет. Какая еще погода.

Оля подумала:

«Господи, погода! Важно воздухом подышать. И я бы отдохнула».

И сказала:

– Господи, погода! Важно воздухом подышать. И я бы отдохнула.

Федя подумал:

«Тебе-то с чего отдыхать? Тоже мне, деятель».

И оказал:

– А что, неважно себя чувствуешь?

Оля подумала:

«Простыла я, видно. Голова болит. И температура есть, это уж точно».

И сказала:

– Да нет, что ты. Все в порядке.

ПЕРВАЯ ВСТРЕЧА

У Воропаева был свой метод проникновения в утренний автобус. Он засовывал руки в карманы и превращался как бы в неодушевленный предмет. Толпа пассажиров захлестывала его, вносила в автобус, ставила на пол салона. Иногда приходилось немного повисеть, не доставая пола ногами, но Воропаеву это даже нравилось.

Метод Воропаева удлинял сроки ношения верхней одежды, сохранял пуговицы, экономил энергию и вдвое облегчал процесс платы за проезд: руку с нащупанным пятаком оставалось только вынуть из кармана.

Воропаев показал вынутый пятак стоящей вплотную прекрасной девушке, которая держала под мышкой лупоглазого той-терьера.