– Передайте, пожалуйста, – попросил Воропаев, холодея от общения с прекрасной девушкой.

Прекрасную девушку звали Галя, но Воропаев, понятно, этого не знал, не будучи с ней знакомым. Естественно, и она не знала, что у Воропаева фамилия Воропаев.

Она опустила кобальтовые веки и сказала:

– Как же я передам? У меня в одной руке собака, в другой – сумочка.

– Давайте я подержу сумочку.

– Ага, – иронически произнесла прекрасная Галя.

– Ну, собаку. Если она не кусается.

– Пойдешь к нему, Жулик? – спросила Галя. Пес залился тонким непрерывным лаем, сотрясаясь от ненависти к Воропаеву.

– Пойдешь, – уверенно сказала Галя. – Берите.

Воропаев прижал к себе локтем собаку и отдал пятак. От злости Жулик конвульсировал, но укусить Воропаева не решался.

Рядом прижались пожилой усатый пассажир в плаще и также немолодая дама в сиреневой шляпке. Усатого звали Павел Павлович. Фамилия дамы была Макарова, а инициалы – А.П., но ничего этого никто в автобусе не знал, включая шофера.

Павел Павлович грустно сказал:

– Вот, вывели же породу. Не то лягушка, не то птица.

– Хорошая собачка, – возразила А.П.Макарова. – У-тю-тю, собачавонька! – запричитала она, строя глазки той-терьеру. Собака перенесла всю тяжесть ненависти на нового врага и, захлебываясь, рванулась из рук Воропаева.

– У-тю-тю, какие мы сердитые! – констатировала А.П.Макарова.

– Я понимаю – дог, – продолжал усатый Павел Павлович. – Это собака! Морда – шире телевизора. Или московская сторожевая.

– А попробуйте с московской сторожевой – в автобус! – обиделась прекрасная девушка Галя.

– Это конечно, – согласился Павел Павлович. – Только зачем с ней в автобус? Садись на нее верхом – и все. Довезет куда хочешь. И билета не нужно.

– Да, возьмите обратно собаку, – спохватился Воропаев.

– Как же я передам вам билет? У меня опять руки будут заняты.