— Собрание кончилось, и мы победили!
— Победили?
— Да. Разве ты не знал, что у нас было важное голосование? Решался фундаментальный вопрос расовой политики в собаководстве! А что у тебя в этой миске?
— Тесто для кекса.
— Тесто? Значит, кекс еще не готов? Ты вовсе не думаешь о семье. Будь любезен, поторопись. Я должна еще сходить к соседям и рассказать, что тебе подарили книгу.
— Что же рассказывать… Если у нас и раньше была книга в доме…
— Я ошиблась. То была соседская книга. А теперь у нас есть своя собственная! Ну, до свиданья, милый Ник. Приготовь обед, я ужасно проголодалась.
И миссис Хэйли умчалась прочь. У нее было много важных дел. И она бегала по городу с утра до позднего вечера. Теперь уже остановить ее было так же трудно, как спущенную петлю на чулке.
Муж начал накрывать на стол, пытаясь в то же время воспитывать детей, которые стали один за другим приходить домой. Все они поздравляли отца и просили поесть. Двух младших мальчиков Ник отвел в ванную, отмыл их немножко и тогда заметил, что это соседские дети. Шестилетний Эрол потребовал у отца доллар на кино; восьмилетний Дик погрозил, что убежит из дому, если его будут еще заставлять ходить в школу; девятилетняя Норма просила разрешения объявить о своей помолвке с одним мальчиком; тринадцатилетний Эльвис поведал, что у него «с похмелья голова раскалывается», и просил «бутылочку пивка из холодильника». Ник соглашался на все требования своих чад, ибо искренне верил советам и наставлениям известных американских психологов: прежде всего нужно дать детям расти свободно, чтобы у них не возникло мучительных комплексов. Но, когда старшая дочь Лилиан высказала ему свою просьбу, Ник изумленно раскрыл рот и задумался. Лилиан, которой на днях исполнилось шестнадцать лет, хотела стать певицей в ночном клубе.