— Занимался? О чем ты говоришь? У нас же есть радио и телевизор.

— Ты права, но ведь сегодня день моего рождения…

— Слабое оправдание, — сказала миссис Хэйли, как отрезала. — Ну, поторопись же. К нам сейчас придут гости. Они хотят посмотреть на эту книгу, которую ты получил в подарок от своих сослуживцев.

Миссис Хэйли метнула на мужа внушительный взгляд и убежала, чтобы переменить платье к приходу гостей. А муж остался хозяйничать, наслаждаясь домашним уютом. Он улыбался, как именинник, и не терял присутствия духа, несмотря на то, что сладкий пирог у него пригорел, кофейник выкипел досуха, а мальчики в ожидании обеда съели почти все консервы. Он сохранял блаженное спокойствие даже после того, как Лилиан без позволения накинула пальто и пошла в ночной клуб, Норма решила расторгнуть свою помолвку, а шестилетний Эрол запер в холодильник соседского пуделя.

Тринадцатилетний Эльвис переживал именно тот возраст, когда мальчики восхищаются героями, когда впервые неловко пробуют говорить басом, а шею и уши уже моют без напоминания. Он смотрел, смотрел на хлопоты отца и сказал:

— Слушай, старина! Что если мы оставим этих детей с мамочкой дома, а сами будем мужчинами и двинем на пару в кабак?

— И я с вами! — радостно воскликнул восьмилетний Дик.

— И я! — заорал младший из сыновей, от восторга намочив штаны.

Ник улыбнулся милым детям и сказал отечески наставительно:

— Вы молодцы, вы отличные парни! Америка может гордиться вами. Но зачем идти в кабак, если можно прекрасно провести время в семейной обстановке? Семья — это краеугольный камень общества. А дети — его опора, будущее нации!..

— Ах, как красиво ты говоришь! — воскликнула, входя, миссис Хэйли. На ней было новое, роскошное платье, купленное в рассрочку. — Ты прав, Ник: семья, домашний очаг… Да. Дом — это всегда дом. Но ты мог бы сказать хорошее слово и обо мне. Все-таки ведь я в этом доме хозяйка! Я мать семейства, которой некогда подумать о себе…