Она протянула мне кусочек темного стекла. Сама отошла.

Я смерила до нее расстояние – до сумочки не допрыгнет – и посмотрела на Солнце через стеклышко. Так и есть, часть солнечного диска была отрезана ровной дугой.

– Это затмение. Частичное затмение. Бывает Ничего страшного, – ответила я – сейчас кончится. Кончается уже.

– Затмение? Что это? Почему?

– Это просто Луна проходит между нами и Солнцем.

Как могла, я объяснила. Цыганка расслабилась.

– Ай, спасибо, миленькая, ай, спасибо, цветочек. Хочешь погадаю бесплатно? Дело скажу, не обману.

– Не надо мне, – отмахнулась я.

– Не хочешь – как хочешь. Я тогда одно скажу – ты спать плохо будешь, – сказала она.

Я пошла дальше. Странно, что цыгане не знают таких вещей, как затмение. Ах, надо же ей стеклышко отдать. Я оглянулась – ее уже не было.

Дойдя до редакции, я сразу побежала на планерку. Поспела как раз к моменту раздачи контекстов.

Ирина Максимовна вела ее как всегда споро и жестко.

– Огурцов.

– Какой-то институт под названием Freedom Research Foundation опубликовал “рейтинг свободы”. Мы на 77 месте, после Нигерии. Позор.

– Согласна. Через парочку часиков заноси. Только подавай помягче, с юморком.

– Яволь!

– Я тебе покажу «яволь»! Следи за языком. Мне за фразу «работать как негр» уже всю плешь проели.

– Не буду я же я писать «работать как «афроамериканец»!

– Придумывай другие. Например, как «папа Карло».

– Он итальянец.

– Тогда вообще не используй такие фразы. Пиши «как рабы»… нет, «как крепостные». Мы издание европейского уровня и мы должны быть политкорректны. Методичка у тебя на столе. Все. Так следующий.

– Можно я? – спросил Валера.

– Потом. Сейчас Маленкина.

– Демография. Катастро-о-о-офа, – зевала вечно невыспанная Маленкина.

– Опять демография?

– Вы же сами сказали, не меньше раза в месяц.

– Ах да… Ладно. В ближайшее время придумаем еще катастроф. А то про эту демографию сейчас только ленивый не пишет. Следующий. Перцев.