Прекрасно понимаю, какие поручения своего маститого литературного наставника выполняли эти начинающие писатели с сильно начитанными глазами. У Бабеля едва хватало времени ними руководить, ибо он сутками корпел над созданием своих многочисленных произведений, и даже сверкал Паустовскому аж двадцатью с гаком вариантами «Любки-Казак». Хорошая хохма. Равно, как поселение Паустовским Бабеля в квартире делового элемента для изучения нравов жутко бандитской Молдаванки.
Историю с Циресом Паустовский разогнал так, будто он собственноручно лежал под кроватью тети Хавы и писал ухом интимных разговоров. Какой наводчик станет не то, что посвящать фраеров в свои дела, но и подписывать самому себе смертный приговор за элементарное нарушение профессиональной этики? Это мог себе позволить чистый фраер Цудечкис, только вот ни один деловой не спутался бы с хроническим фраером-неудачником по столь щепетильному вопросу. Не правда ли, месье Бабель? Впрочем, бандиты у вас тоже чересчур стремные…
Быть может, Паустовский сочинял эту фантасмагорию, покуривая папироску типа той, которой угощал его Бабель? Во «Времени больших ожиданий» весьма живописно описана сцена этого угощения папиросами, которые Бабель якобы двинул в Аничковом дворце. Эти замечательные папиросы подарил царю Александру султан Абдул-Гамид: «Тончайшее благоухание распространилось на 9-й станции Фонтана. Но тот час у нас разболелась голова, и мы целый час передвигались, как пьяные». Такое вот чудо турецкой табачной промышленности, за сорок лет табак не выветрился, фантастика, да и только. В смысле бакшиш-гашиш от турецкого султана русскому царю.
Но какие литературные предъявы можно было строить Бабелю, если он по совету самого Горького пошел в люди? Хорошо еще, что не на люди. И как начал Бабель с 1916 года свое хождение в народные массы, так сразу все и поехало. Местами, как в 1000 и одной ночи. О чем Бабель в своей биографии сам поведал. Мол, привлекался по 1001 статье. И все. Если бы не события 1917 года, Бабель таки имел все шансы познакомиться с реальным уголовным миром. Куда раньше, чем он это сделал на страницах повести Паустовского, поселившего Бабеля в игрушечном королевстве Бени Крика.