Утром у ей рот набок, язык не пролазит. Так-то говорит – не поймешь что, а тут вовсе: мы-мы. Чего «мы»?

Дескать, в больницу ее отвези. Щас!! С утра кровельщик обещался подойти насчет сеней, изгородь на задках покосилась, козлы править надо. Я всё брошу – в больницу попрусь. Туда пять километров да обратно... шесть. Пятьдесят шесть километров! Бензин дороже молока! Кто повезет?

Легче без зубов жить. Ей-бо! А на что они? Цены щас – все одно ничего не укусишь. Куды я поеду? Зачем? Кого-чего?!

Пошел. Машины в разгоне все, и лошадей нету ни одной. Ни одной! Какая где. И что теперь делать?! И где взять?!

Она:

 – Мы-мы.

Говорю:

 – Замолчи! Не трепли невров!

Замолкла. Еще хуже – не поймешь, живая, нет. Потрогал – теплая еще. Плохо, ходить не может. Силится встать, а ей в голову отдает. А что я тебе?! Куды я? Кого-чего?! И что я могу сделать с одной ногой?

Пошел в сарай, от Ирки коляска осталася, от внучки. Крышу проели крысы, сиденье крепкое. Что ему? Весной навоз только возил, и всё. Соломы бросил пучок, подогнал к крыльцу.

Теперь ее перетащить надо! А в ей пудов шесть! Ей-бо! В сестре шесть, и в ей. Аферистки. Шесть пудов целиком не поднять мне... только частями. Твою мать-то! Соседку кликнул. Подтащили как-то. Хорошо, крыльцо высокое – прямо перевалили в коляску... Немецкая коляска. Рассчитано всё... на шесть кило. Тут – шесть пудов! Колеса не вертются.

Смазал солидолом. Соседка над душой стоит ахает. Стерва! Нашла когда ахать. Костылем отодвинул ее... по спине. Куда ты лезешь? Что ты ахаешь?! Помогла – пошла на хрен!

Отъехали с километр – дождь. Ни одной тучи не было. Откуда дождь?! Соседка подгадила. У ей глаз дурной. Куры дохнут. «Хорек, хорек...» Какой хрен хорек? Чуть ветер с ее стороны – дышать нечем.

У ей даже колорадский жук не держится. У всех путных людей картошка облеплена, у ей – ни одного.

Льет и льет дождь, конца нету. Глина под ногами, склизь.