И вот всё у ей так. Когда сгорели в шестидесятом году, стоим в исподнем у головешек – она смеяться давай. Думал, рехнулась. А это в ей, значит, поперек судьбы чтоб. Ума-то нету.

А мне какой смех? На култышке три километра. Быстрей на пузе вокруг земли. Твою мать-то совсем! И что я?! Как дойтить?! Кого-чего?!

Ну, пришли. Врач чего-то на месте оказался. Молодой еще, трезвый... ума-то нету. Сразу руки мыть, инструментов ей в рот натыкал – чик! Готова!

Она:

 – Ой!

Он:

 – Всё! Следующий!

В Москве учился... ума-то нету. А у ей вишь что, в десне рыбья кость застряла. Так жрать горазда. Я-то сижу, подо мной лужа – с чего натекло, всем не объяснишь. Костыль сломал, култышку истер в кровь. А в следующий раз у ей баранья кость застрянет?! Мне помирать?

Думаю развестись... С утра ухлестала. Когда будет? А ну дождь?! А ну пожар?! Что я один? Кого-чего?! Дура чертова, собака!

Ктой-то там на дороге показался. Глянь, не моя?

Этюды

Диалог

 – Вы не имеете права!

 – Кто?

 – Я буду жаловаться!

 – Куда?

 – Я управу найду!

 – Где?

 – Я – человек!

 – Молчи, козел.

Народ и интеллигенция

 – Брат, брат! Подожди.

 – Какого тебе?

 – Брат, ужли не признал меня? С праздником тебя.

 – У, ё! С каким?

 – «Каким». Ах ты простая душа! Ведь у нас юбилей свободы слова.

 – Ну, ё!