Чтобы моя жена, на которую руку во сне положишь, она задыхается, таскала сундучные сумки? Этого я не хотел. Тем не менее попытался было увильнуть за спасительное, мол, надо обмозговать, посоветоваться со знатоками. Не вышел маневр. Все уже было за моей спиной обдумано, обсоветовано, обмозговано.

Киоск продавал сосед через стенку Леха Бессмертный или Леха Вечно Живой. Говорун и большой собачник. Вселившись в дом, впервые встретил его с двумя псами — эрдельтерьер и королевский пудель рвались с поводков.

— Обе твои? — удивился.

— Нет! Ты что? — замотал головой Леха. — Вот моя красавица, — указал на эрдельку! — А этот дуропляс — моей жены!

По утрам Леха вместе с его женой крепко спят. Возмущенные такой наглостью псы поднимают скулеж. Моя супруга — слышимость чересстенная у нас превосходная — начинает вторить псам, я просыпаюсь от хора друзей человека, шарахаю кулаком в стену:

— Леха! Подъем!

В другой жизни Леха Вечно Живой был технологом, сейчас открывает магазин и готов нам продать киоск в рассрочку, а также ссудить деньжат под проценты для старта. Жена вывалила на меня Лехины и свои планы. Прижатый к бортику убийственной логикой, я не придумал ничего умнее, как взять бутылку «Столичной» и пойти к Лехе.

— Давно пора делом заняться, — сказал Леха после первой рюмки.

— Слыхал песню «Не зевай, ребята, пока демократы»? Вот и не зевай!

После четвертой рюмки Леха повез меня на остановку, где стоял киоск.

— Не пуп города, — пояснял в такси, — но и не задворки. Народ с утра до ночи табунится. А чем больше народу, тем навар круче.

Я думал, Леха рекламу гонит, а он, как выяснилось позже, не трекал языком.

Во-первых, киоск стоял на узловой трамвайно-троллейбусно-автобусной остановке. Со всеми вытекающими отсюда посадками-пересадками. Одних автобусов 18 маршрутов останавливается.