Петрушкину, конечно, проще — у него жены нет. Ему никто не в силах помешать смотреть рассвет, хоть дважды в день. Но разве от этого у Петрушкина больше шансов его увидеть, чем у меня, или у Сереги?

— А вот моя Катька, — сказал Серега. — Видит рассвет каждую субботу и каждое воскресенье. То есть, всякий раз, как ей не надо вставать в садик. Когда ей надо в садик, Катька спит до последней минуты, пока мать ее из кровати не вытряхнет. А когда наступает суббота или, тем более, воскресенье, Катька просыпается минут за пятнадцать до восхода и начинает бегать по квартире и радоваться новому дню. Очень мешает, кстати, спать.

Мы сочувственно покивали и выпили за то, чтобы как можно меньше пропустить в этой жизни.

— А я знаю, как надо поступить, — заявил после этого Петрушкин, прожевывая бутерброд с колбасой. — Надо заснять восход на камеру. Тогда мы сможем на него посмотреть с комфортом, сидя в кресле, не зевая и не мечтая вернуться обратно в теплую постель.

— Чтобы заснять восход на камеру, Петрушкин, нужно чтобы как минимум один человек проснулся и сделал это, — сказал Серега.

— Вовсе нет, — Петрушкин загорелся идеей и не намерен был сдаваться. — Мы вечером поставим камеру на таймер. Там есть такой режим, чтобы камера включалась по расписанию. Вот она и включится за пять минут до рассвета и все запишет.

— А ведь здравая мысль, — сказал Серега. — Наливай. За это надо выпить.

Мы выпили и Петрушкин пообещал, что когда мы в следующий раз соберемся поговорить за жизнь и выпить по чуть-чуть водки, он будет показывать нам волшебство рассвета, запечатленное на видео.

— Ну, предположим, — сказал Серега. — Рассвет ты заснимешь. А как быть с ароматом свежести, которую несет легкий утренний ветерок? А как быть с капельками росы на траве? А как быть с утренней прохладой?