Рок призывал его. С отчаянной решимостью Лесь подумал, что чем скорее все решится, тем будет лучше. Он быстро отложил в сторону карандаш и уже собрался было встать, но тут его взгляд упал на Барбару.

Барбара затачивала карандаш, низко наклонившись над мусорной корзиной. На ней была надета блузка свободного покроя с умопомрачительным вырезом, в глубине которого сияли белизной и красотой божественные формы, потрясшие Леся своей откровенностью. Это соблазнительное зрелище пригвоздило его к стулу. Он откинулся назад, не отрывая жадного взгляда от восхитительного декольте, а на его ошалевшую от нервного потрясения душу словно пролился целительный бальзам. Преступные намерения стали таять и терять очертания. Но вот Барбара выпрямилась, и Лесь снова попытался встать, но опять сел, ибо Барбара принялась затачивать следующий карандаш. Она встала – Лесь вскочил, она взяла очередной карандаш, и Лесь послушно вернулся на место…

– Что это за гимнастика? – прищурился Януш. – У тебя припадок?

Барбара и Каролек подняли головы и с любопытством взглянули на Леся, в груди которого началась вулканическая деятельность. «Толстокожие скоты! – подумалось ему. – Что они могут понимать?…» Душу его переполняла гордость. Он знал, что самые темные уголки его существа глубоко спрятаны от ограниченного взгляда этих тупиц. Разве кто-нибудь из них отважился бы на преступление?…

– Я скоро вернусь, – сообщил он коллегам, не утруждая себя подробностями.

Восхитительное декольте Барбары продолжало стоять у него перед глазами. Сладкое видение настолько увлекло его, что он чуть не забыл, для чего ему надо было домой, и только вид холодильника снова вверг его в пучину преступного кошмара. Отравленное мороженое Каллипсо засверкало зловещим блеском серебристых оберток.