Шесть порций отравы, спрятанной в мешок из-под молодой картошки, жгли ему руки, когда он поднимался по лестнице в отдел. На втором этаже он замедлил ход. На третьем остановился, прислонился к стенке и заглянул в мешок.

Микробы… Смертельный, убийственный яд… Славянский воин, хватающийся за грудь на пиру у Брунгильды… Стонущая в муках пани Матильда… Безмолвное неподвижное тело в гробу… Боже! И он должен совершить все это своими руками!?? Должен хладнокровно наблюдать, как микробы проникают в ее пищевод? Отравить ее? Самым обыкновенным образом? Никогда!

Лесь похолодел. Протест взмыл в нем гигантской волной. Он должен отравить администраторшу?… Ну и что с того, что должен? Кто сказал, что должен?! И ничего никому он не должен! Он убивает, потому что так захотел. Если бы не хотел – не убивал бы! И вообще, у него полная свобода выбора, поэтому он сейчас войдет в ее кабинет, поздоровается и осторожно, предательски подсунет ей мороженое… или не подсунет… Вот так-то! Он ничего никому не должен! Не должен, но обязан. Он так решил, он приказал себе. И он выполнит этот приказ! Он будет беспощадным и непреклонным, как гранит! Войдет, поздоровается, подложит…

Лесь энергично оторвался от стены. Открыл дверь. Поглощенная работой пани Матильда подняла голову и рассеянно посмотрела в его сторону. На подобострастное приветствие Леся она ответила кивком головы и вернулась к своим делам. Сжимая мешок в руках, Лесь пересек ее кабинет и вошел в свой отдел.

Первым чувством, которое ему удалось выловить из хаотического нагромождения своих ощущений, было чувство удовлетворения. Это так удивило его, что, не принимая во внимание содержимое мешка, он швырнул его на стол. Как же так – ведь не жизнь, а смерть администраторши должна была принести ему утешение! Откуда же появилось у него теперь это чувство? Ведь очевидно же, что ее все равно придется убить.