Он внезапно подумал, что его план был не таким уж и мужественным. Испокон веков в роли отравителей выступали женщины, поэтому ничего не было удивительного в том, что он, Лесь, стопроцентный мужчина, испытывал колебания и неуверенность при совершении этой глупой женской работы. Он и выполнил ее, но из рук вон плохо. Откровенно говоря, совсем не выполнил. Само по себе его начинание было неплохим, даже довольно привлекательным, но реализация натолкнулась на такие трудности, которые самым убедительным образом свидетельствовали о его несомненной мужественности. Ему не удалось стать убийцей по независящим от него обстоятельствам.

Сознание того, что он, несмотря на все свои усилия, может продолжать смело смотреть в глаза милиции с одной стороны действовало на него удручающе, а с другой – воодушевляло его.

Раздираемый этими противоречивыми чувствами, Лесь пошел в бюро, увидел, что там уже никого нет, заглянул в несколько отделов и обнаружил в одном из них самозабвенно работавшего инженера Влодека. Затем он направился к своему отделу, не совсем понимая, почему. Ведь давно пора уже быть дома. Что он забыл там? Кажется, портфель…

Он взял портфель и направился к выходу. По пути он снова заглянул к Влодеку.

– Что ты здесь делаешь так поздно? – поинтересовался он, лишь бы что-нибудь сказать.

– Рекламную витрину, рекламную витри… – запел Влодек на мотив «Красотки, красотки…»

– И долго ты собираешься сидеть? – снова спросил Лесь, лишь бы что-нибудь спросить.

– До ночи, – буркнул Влодек, прервав пение. – Между прочим, по вашей милости сижу! – внезапно крикнул он со злостью. – Когда вы, наконец, сделаете эту холодильную установку?

Лесь прикусил язык. Холодильная установка относилась к той части проекта, над которой работали они вдвоем с Янушем, и заводить разговор на эту тему было просто опасно.

– Ну, всего тебе доброго. Желаю весело провести время, – быстро сказал он и выскочил на лестницу, а «Красотки, красотки…» в образе рекламной витрины неслись ему вслед довольно протяжно и тоскливо.