Пройдя сквозь строй знамен, Дамкин вышел к памятнику Дамкина, выполненного в черном граните и представляющего литератора человеком с профилем государственного деятеля и фигурой античного героя. Возле одиннадцатиметрового памятника копошилась экскурсия иностранцев, и полная, перекрашенная в блондинку дама со значком Дамкина на пышной груди, поведав по-французски запутанную биографию великого писателя, теперь доносила до слушателей его насыщенную романами библиографию.

Французского Дамкин никогда не знал и знать не хотел, но слова "месье Дамкин" уловил и на всякий случай надел черные очки.

– Шарман! Шарман! - чирикали иностранцы, близоруко разглядывая монумент в лорнеты и снимая отдельные части гранитного Дамкина фотоаппаратами и видеокамерами.

Дамкин решил уже было, что все обойдется, как вдруг позади него раздался радостный мальчишеский вопль:

– Мамочка! Смотри! Это же сам Дамкин!

К Дамкину рванулась толпа поклонниц и поклонников, постоянно ошивающаяся на улице Дамкина. Фанатики размахивали его же книгами, на которых они мечтали поиметь автограф писателя.

– Это не я!!! - фальшиво заорал Дамкин и бросился прочь.

Фаны не отставали. Обернувшись через плечо, литератор отметил, что среди поклонниц есть парочка симпатичных блондиночек, но несимпатичных было гораздо больше, и он припустил еще быстрее.

Дамкин выскочил на площадь имени сорокалетия Дамкина и побежал к ресторану "У Дамкина". Толстый швейцар услужливо пропустил знаменитого литератора в ресторан и закрыл двери перед самыми носами фанатов. Фаны бесновались и стучали в стекло, скандируя "Дамкин! Дамкин!", пока не подъехала конная милиция и не стала разгонять несанкционированный митинг каучуковыми дубинками.

– Достали? - сочувственно спросил седой швейцар с бакенбардами под прусского короля Фридриха.