Дамкин вскочил и бросился на кухню, где у него висел отрывной календарь. С листа календаря на него доброжелательно смотрел известный литератор Дамкин.

Дамкин, веселясь, пририсовал Дамкину гусарские усы, а на нос пластырь, отчего портрет Дамкина сразу же стал выглядеть весьма побитым. Похвалив себя за искусное мастерство, Дамкин сварил черный кофе и два яйца всмятку, а потом, насвистывая рок-н-ролльчик старичка Элвиса, включил радио.

– Дорогие товарищи! Сегодня нашему дорогому и всеми любимому литератору Дамкину, лауреату тридцати двух премий, - вещал по радио бодрый комсомольский голос, - исполнилось...

Не давая комсомольцу раскрыть рот еще раз, Дамкин быстро выключил приемник. Он и сам прекрасно знал, сколько лет ему исполнилось.

Скушав обильно наперченное яйцо, литератор прошел в гостиную и включил телевизор.

– Нет нужды говорить еще раз, - говорила, сияя лучезарной улыбкой, хорошо знакомая Дамкину рыжеволосая дикторша по имени Света, - что заслуги знаменитого литератора Дамкина широко известны не только всему советскому народу, не только в братских странах социалистического блока, но и среди...

– Тьфу! - отреагировал Дамкин, нажимая на телевизоре самую большую красную кнопку. - Прошло всего несколько лет с тех пор, как мы купили телевизор, а как телевидение успело испортиться! Абсолютно нечего смотреть: кругом Дамкин и Дамкин! Достали уже!

Почувствовав, что пора прогуляться, Дамкин допил кофе и выскочил в коридор. Здесь литератор навернул себе на шею известный всему миру светло-коричневый шарф, снял со своего бюста пыльный цилиндр и вышел на улицу имени Дамкина.

Весь город был разукрашен яркими плакатами и красными флагами. Повсюду бросались в глаза транспаранты с лозунгами: "Дамкин жил, Дамкин жив, Дамкин будет жить!", "Дамкин - ум, честь и совесть нашей эпохи!", а также другие, которые в глаза не бросались, но однозначно создавали праздничное настроение.