Не будучи по-настоящему влюбленным в Алину (лорд Берти считал бы это ниже своего достоинства), он признавал все же, что она достаточно очаровательна и богата, чтобы стать женой отпрыска благородной фамилии Стоклейг, и решил удостоить ее этой высокой чести. Все шло бы отлично без этого проклятого бульдога. Но можно ли непринужденно объясняться и поддерживать приятный разговор, когда чувствуешь устремленные на тебя глаза свирепой собаки? Проклятый бульдог ни на минуту не покидает Алину! Он повсюду следует за ней и самым свирепым образом смотрит на каждого, кто пытается приблизиться к девушке. Нет, действительно, положение становится невыносимым, и если так будет продолжаться, он просто-напросто уедет и поживет Париже.

— Могу ли я сказать вашей светлости несколько слов? — спросил Кеггс.

— Что такое?

— Я подумал над тем, о чем вы изволили говорить со мной, ваша светлость.

— Ну, и что же?

Средство, которое предлагали вы, ваша светлость, чтобы отделаться от этого животного, представляет слишком серьезные неудобства. Начнутся поиски… расспросы… и преступник скоро будет обнаружен. Если ваша светлость разрешит мне изложить мои соображения…

— Говорите.

— Я прочел в одном журнале статью, как можно перекрашивать воробьев в снегирей или в чижей. И тут я сказал себе: почему бы нет?..

— Что — почему бы нет?

— Почему бы не подменить Руби другой собакой, подкрашенной в те же самые цвета?

— Какое идиотство! — воскликнул лорд Берти, сурово глядя на метрдотеля.

— Ваша светлость любит употреблять слишком сильные выражения.

— Идиотство, я повторяю, и вы, и ваши воробьи, и ваши снегири, и чижи!.. За кого вы меня считаете? Ведь тут вопрос идет не о птице…

— Я не вижу ничего особенного в моей идее, ваша светлость. Ведь часто бывает, что и лошадей подкрашивают… Я как раз недавно говорил об этом с шофером Робертом.

— Как! Вы позволяете себе рассуждать о моих делах с посторонними?