Кеггс, по-видимому, не без некоторого удовольствия наблюдал за этими признаками раздражительности.

— Я понимаю волнение вашей светлости, — заявил с вкрадчивым видом метрдотель, — так как я знаю, что ваша светлость всегда испытывали отвращение к собакам. Я хорошо помню тот день, когда ваша светлость передали мне ящик с крысиной отравой, с приказанием отравить померанского Лулу вашей матушки.

Лорд Берти вздрогнул и поправил монокль, чтобы лучше разглядеть Кеггса, бесстрастное лицо которого оставалось непроницаемым. Его светлость, слегка кашлянув, огляделся вокруг и удостоверился, что дверь была плотно закрыта.

— Но вы этого не сделали, — сказал он.

— Потому что ваша светлость предложили мне за этот рискованный поступок слишком ничтожную награду, — презрительно ответил метрдотель, — шесть почтовых марок из коллекции и половину пари, которое будет выиграно на вашу белую крысу.

— Но вы сделали бы это, если бы я предложил вам больше?

— Это очень трудно сказать: ведь столько времени прошло уже с тех пор!

Старый граф подумывал одно время устроить своему сыну дипломатическую карьеру. Но, прочтя нижеследующие строки, легко будет понять, почему он отказался от этой мысли.

— Кеггс, — сказал лорд Берти, наклонившись вперед и понизив голос, — за какую сумму вы согласитесь отравить эту проклятую собаку?

Метрдотель сделал жест возмущения и протеста.

— О! Что вы, ваша светлость!..

— Десять фунтов стерлингов?

— О! Ваша светлость!..

— Двадцать!

Кеггс, казалось, начал колебаться.

— Ну, будем считать двадцать пять, — продолжал лорд Берти.

Но прежде чем метрдотель успел ответить, дверь отворилась, и вошел мистер Кейт.

— Сэр желает утренние газеты — вот они, — почтительно сказал метрдотель и вышел.

Несколько дней спустя Кеггс предстал перед лордом Берти, находившимся в очень подавленном настроении.