– Виноват, Вадим Петрович…

– Я тебе уже сто раз говорил – меня это не интересует! Деньги я даю. Пустишь завод, принесешь мне смету.

– Виноват, Вадим Петрович…

– Вот так лучше, – смягчился Вадим Петрович. – Ты слово придумал?

– Вадим Петрович, я как бы…

– Да или нет?

– Я как-то… Тут как бы столько дел… Жена придумала, ну как бы, вроде чтоб «Солнечное»…

– Солнечное?

– Солнечное. Как бы.

– Солнечное. Зачем?

– Ну… – замялся Скворцов. – Масло оно ведь как бы желтое, ну и солнце вроде… Нет?

– Кретин! Масло желтое, когда прогорклое! Или слишком жирное! А у меня будет масло белое! Четыре миллиона евро! Желтое! Ха! Оху…тельное будет масло, понял?

– Понял, Вадим Петрович, буду как бы думать.

– Чтоб до вечера десяток вариантов! Не можешь сам – тряси жену! Кого хочешь тряси, хоть водоканал! Работягам своим объяви – кто найдет хорошее слово, дам денег. Пусть думают, пока цеха монтируют!

– Трудно это, Вадим Петрович, – неуверенно сказала трубка.

– Думать трудно?

– Как бы слово придумать трудно.

– А его не надо придумывать! Все слова уже придуманы тыщу лет назад! В русском языке миллион слов! Надо из них взять одно. Готовое. Простое и понятное. Ферштейн?

– Ферштейн, Вадим Петрович. Но как бы не знаю даже. Вот было бы в русском языке три слова – мы бы с вами сели и выбрали… А когда миллион, тут как бы профессионал нужен. Этот, как его… Писатель какой-нибудь. Или поэт, что ли, как бы…

– Поэт! Ты знаешь хоть одного поэта во всей Щетиновке?

– Ну, в Щетиновке как бы, может, и нет… Хотя как бы двести тысяч жителей… Но в Самаре-то наверняка!

– Все дела брошу, поеду в Самару поэтов ловить!

Снова кольнуло в печени.

– Не долби мои мозги, – сказал Вадим Петрович. – К вечеру с тебя десять вариантов. Ауфвидерзейн! – Он нажал отбой.

Снова взял в руку маркер, положил перед собой чистый лист, закрыл глаза и попытался представить пачку хорошего масла. Это удалось. На пачке даже виднелась надпись. Вадим Петрович попытался разглядеть название, оно было неразборчивым, из трех букв.