– Родился в Щетиновке, – закивал Цуцыков. – Окончил Самарский университет с красным дипломом.

– Хорошо, что местный, – удовлетворенно кивнул Вадим Петрович. – Есть маленькая проблема. Нужно название. Но не просто название. Самое лучшее название для масла. Мы тут думали, думали… Нужны свежие силы.

– Я готов! – Цуцыков вскинул голову и посмотрел Вадиму Петровичу в глаза. – К какому сроку?

– Вчера, – сказал Вадим Петрович.

– И все-таки?

– Третью неделю бьемся. Завтра я улетаю. Сегодня к вечеру надо решить. Деньги – не вопрос. Дам сколько попросишь. Хоть сто евро, хоть триста, хоть пятьсот.

– Полторы тысячи… – пискнул Цуцыков и испуганно вжал голову в плечи.

– Сколько-о-о??! – Вадим Петрович медленно поднялся во весь свой рост и навис над столом. – За одно-единственное слово?!!

– Такая цена, – пробормотал Цуцыков.

– Одно слово!!!

– Разработка бренда!

– Одно слово!!!

– В Самаре три тысячи! В Москве пять! Наверно…

– Ты не в Москве!!! – рявкнул Вадим Петрович.

Заныла печень. Вадим Петрович устало опустился в кресло.

– Да какая разница? Дам и полторы, только придумай.

Цуцыков важно поправил очки. Вошла Эллочка и поставила перед ним дымящуюся чашку, а перед Вадимом Петровичем – бутылочку французской минералки и бокал. Вадим Петрович жадно опрокинул бутылочку в бокал.

– Читай, что у тебя готово?

Цуцыков элегантным жестом поднес к лицу руку с листком. Точно, голубой, – подумал Вадим Петрович.

– «Доярушка»!

Вадим Петрович с омерзением помотал головой:

– Вот только не надо этого совка! Этих всяких, блин, ударница – доярница – красная заря, без этого! Прошлый век! Масло новое, оху…тельное, для простых русских людей. Ферштейн?

– «Огонек»?

– Йо-о-оханный…

– «Василек»?

– Тупо! Так и я умею! Это обычное название, а мне надо самое лучшее! Чтоб человек прочел этикетку и остолбенел – вот оно, наконец! Мечта всей жизни! Не пройти мимо! Ферштейн?