Но, побуждаемый трогательнымь, хотя и совершенно ложнымъ убѣжденіемъ, что все общество, притаивъ дыханіе, ожидаетъ его сужденія по поводу данной книги, безъ чего оно не въ состояніи составить собственнаго мнѣнія о ней, великій критикъ мужественно старается выполнить свой долгъ до конца. Но, одолѣвъ кое-какъ треть книги, онъ больше не выдерживаетъ: съ крикомъ гнѣвнаго отчаянія бросаетъ книгу въ уголъ, вскакиваетъ съ своего мѣста, нервно ерошитъ волосы, мечется взадъ и впередъ по комнатѣ и отрывисто бормочетъ себѣ подъ носъ:

«Нѣтъ, и въ этой вещи, на которую возлагалось столько надеждъ, нѣтъ ни на грошъ оригинальноети! Вся она цѣликомъ заимствована изъ Ветхаго завѣта. Это не что иное, какъ пересказъ исторіи Адама и Евы. Герой — самый обыкновенный человѣкъ съ двумя руками, ногами и одною такъ называемою головою… Конечно, это моисеевскій Адамъ, только подъ другимъ названіемъ. A героиня — самая обыкновеннѣйшая женщина, описана красавицею съ длинными бѣлокурыми волосами. Авторъ назвалъ ее Анджелиною; онъ могъ называть ее какимъ угодно именемъ, но ничѣмъ не скроетъ того грустнаго, возмутительнаго факта, что она, сознательно или безсознательно, скопирована имъ съ Евы. Вообще все это произведеніе — чистѣйшій плагіатъ, полное воспроизведеніе первой книги Моисея… Ахъ, силы небесныя, неужели совсѣмъ нѣтъ самобытныхъ писателей?!»

Однажды весною я гулялъ по сельскому простору. Весна стояла чудная, ясная, солнечная, теплая, благоуханная и жизнерадостная; такая весна, какая была обычной во дни моей юности, а не та фальсификація весны, которая дается намъ въ настоящее лживое время, фальсификація, отличающаяся пестрою смѣною восточнаго вѣтра, снѣга, дождя, изморози, грозовыхъ бурь, града, слякоти, грязи и гололедицы.

Да, такая весна была бы хороша даже и въ тѣ благословенныя времена. И когда я шелъ по пробуждающимся полямъ, наблюдая разсвѣтъ грядущей зелени, подстерегая все усиливающійся подъ поцѣлуями солнца стыдливый



11 из 23