Если А. подделает на чеке подпись Б., то, по сценическому закону, В. приговаривается к 10 годам каторжной работы. Десяти минут бывает вполне достаточно для того, чтобы просрочить закладную.

Разбирательство всех уголовных дел происходит на квартире жертвы, в приемной, причем злодей играет роль и адвоката, и судьи, и присяжных — все эти функции совмещаются в одном лице — а каких-нибудь два полисмена исполняют его приказания.

Таковы основные постановления сценического закона, насколько мы могли понять до настоящего времени, но так как, по-видимому, в каждую новую пьесу вводятся и новые постановления, оговорки и изменения, то мы оставили всякую надежду разобраться в этом деле.

Возвратимся к нашему герою. Понятно, что вышеупомянутая путаница в сценическом законе сбивает его с толку, и злодею, который думает, что он единственный понимающий сценическую юриспруденцию, нет ничего легче, как общипать и разорить его. Простодушный герой подписывает и закладные, и купчие, и дарственные, и тому подобные документы, вероятно, думая, что он играет в какую-то игру; а потом, когда он не может заплатить процентов, от него берут жену и детей, а самого его пускают мыкаться по белу свету.

Так как ему приходится теперь самому зарабатывать себе кусок хлеба, то, понятно, он умирает с голода.

Он может произносить длинные монологи, он может высказать все свои печали, стоять у рампы при бенгальском огне и принимать различные позы, он может сбить злодея с ног долой, и не исполнять приказаний полиции, но на все это не бывает спроса на рынке труда, а так как ничего другого он и не может, или не хочет делать, то он видит, что зарабатывать себе кусок хлеба гораздо труднее, чем он думал прежде.

Ему слишком трудно добывать себе насущные средства. Он скоро оставляет всякую попытку чем-нибудь заняться, предпочитает перебиваться со дня на день и живет на счет каких-нибудь добрых старух-ирландок или же великодушных и, вместе с тем, слабохарактерных молодых ремесленников, которые ушли из своей деревни вслед за ним и которых он теперь удостаивает своим обществом и разговором. И таким образом он влачит свою жизнь в середине пьесы; он проклинает судьбу, громит все человечество и хнычет, рассказывая о своих бедствиях, до самого последнего действия.