Клиффорд проспал свои обычные восемь часов и чувствовал себя отлично.

— Чудесное утро, — сказал он.

— Да, — отозвался издатель.

— В такую погоду каждый должен чувствовать себя отлично.

— Пожалуй, — нерешительно подтвердил мистер Поттер.

— Кто, безрассудный, решится в такое чудное утро уйти из этого прекрасного мира в ничто?

— Джордж Филиберт, живущий в Криклвуде, АкацияРод, дом тридцать два, — прочла вслух Роберта, перелистывая газету.

— Что такое?

— В газете сообщается, что Джордж Филиберт присужден за покушение на самоубийство к тюремному заключению на две недели.

Гендл бросил быстрый взгляд на Роберту.

— Возможно, — сказал он, — что у него были на то серьезные и веские причины…

— Я никак не могу понять, — вмешался мистер Поттер, — почему принято считать самоубийство чем-то ненормальным? Автор одной интереснейшей книги «Этика самоубийства», которую я собираюсь выпустить, указывает, что только народы-монотеисты рассматривают самоубийство как преступление.

— Да, но… — начал было Гендл.

— Автор доказывает, что для людской совести подчинение закону не обязательно и что в древности иначе смотрели на самоубийство: если самоубийца мог привести солидные и веские мотивы поступка, его оправдывали. И я не понимаю, почему общество считает себя вправе наказывать за покушение на самоубийство. Человек, не обладающий железными нервами… — заговорив о нервах, Поттер вспомнил, что еще не принимал сегодня своих пилюль.

— Да, но… — Гендл пристально смотрел на Поттера и вдруг с ужасом увидел, что он поднес к губам белый шарик. Легкое движение губ и адамова яблока показало, что пилюля проглочена.

— В самом деле, — заговорил Поттер, беря вторую пилюлю…

В этот момент мистер Гендл подпрыгнул, схватил горчичницу и бросил в мистера Поттера.