– Недостаточно, – ответил я. – Я намерен сделать миллион фунтов, прежде чем мне исполнится тридцать. – И я верю, что у вас получится, – подхватил он. Мы сидели и пили портвейн. Я с удовольствием курил маленькую гаванскую сигару.

– Ну что же, Корнелиус, – сказал наконец А. Р. Уорсли после некоторого молчания, – вы только что откровенно рассказали о себе, настала моя очередь ответить тем же.

Ровно четырнадцать лет назад, зимой 1905 года, я, случайно заметил золотую рыбку, вмерзшую в лед пруда в моем саду. Через девять дней наступила оттепель, лед растаял, и золотая рыбка поплыла как ни в чем не бывало. Это явление навело меня на размышления. Я стал думать о возможности сохранить при низких температурах бескровную, лишенную крови жизнь – я имею в виду бактерий и тому подобное. Я задал себе вопрос: а какой живой организм скорее, чем любой другой, вы захотели бы поддерживать живым в течение длительного времени? Ответ был ясен – сперматозоиды. Поэтому я начал эксперименты… со своей собственной спермой.

Последовала небольшая пауза, и я почувствовал легкое смущение: передо мной промелькнуло видение неряшливого А. Р. Уорсли в лаборатории и того, что ему пришлось делать ради своих экспериментов.

– Для науки все допустимо, – сказал он. Видно было, что ему передалась моя неловкость. – Я работал один до позднего вечера. Никто не знал, чем я занят. Первой же важной вещью, которую я открыл, было то, что требуются крайне низкие температуры порядка минус 197 градусов для поддержания сперматозоидов живыми в течение любой продолжительности времени.

– Я разработал специальные контейнеры, – продолжал профессор, – очень прочные и хитроумно сделанные вакуумные колбы. В них удавалось с помощью жидкого азота добиваться желаемого эффекта…

Я приехал домой, в моей голове уже вертелась и жужжала некая идея. Она меня сразу привлекла. По простейшей причине: она включала в себя две вещи, которые я считаю самыми занимательными в этой жизни, – обольщение и любовь. Я вскочил с кровати и начал делать заметки.