Комбайны были далеко. Над каждым клубилось золотистое облако пыли и половы. Красиво, когда со стороны смотришь, а попасть в то облако неприятно: полова лезет в глаза, в уши, в нос, забивается за воротник, и кожа начинает зудеть. А тут ещё жара! И работа от зари до зари — сильным человеком надо быть, чтобы отлично работать. А папа сильнее всех — он лучше всех работает!

Комбайны шли медленно. Папа рассказывал, что приходится убирать хлеб на первой, пониженной скорости: урожай такой богатый — не разгонишься. Надо не спеша подбирать и обмолачивать валки, чтоб ни одно выращенное зёрнышко не пропало. Это и шофёры понимают: стоит комбайну притормозить и засвистеть, как грузовик мчится через поле скорее забрать хлеб и отвезти на элеватор.

Жулька ёрзал в руках, просил пустить его на землю.

— Погоди, ещё набегаешься. Давай подумаем, как пройти по полю, чтобы не разминуться с комбайном моего папы!

Пока Костик прикидывал, как пройти, из-за лесополосы выехал мотороллер с алюминиевым кузовом-будочкой. Остановился невдалеке от Костика, в тени возле бочки с водой. Водитель откинул боковые стенки кузова, и мотороллер превратился в странную птицу с широкими прямоугольными крыльями.

Костик подошёл поближе — интересно ведь!

В кузове мотороллера стояли термосы с едой, короб с хлебом, ящичек с ложками и вилками. Водитель помыл руки, надел белую куртку и превратился в повара.

— Ты чей? — спросил водитель-повар.

— Герасимов.

— Виктора Максимовича сын, стало быть? По делу, надо полагать?

— По делу…

— Так давай ждать вместе.

Костик помог повару-водителю расставить возле крыльев-столов складные стульчики, такие, как в детском саду, только побольше.