Я часто заглядывался на него. Наконец, я вошел в лавку и сказал хозяину, чтобы он оставил этот велосипед для меня. Кроме того, я попросил его достать мне лупу, кодак и волшебный фонарь. Но, понимаешь, старина, я вовсе не обещал ему, что возьму все эти вещи наверняка. Я говорил так, предположительно… Прошла неделя. Хозяин лавки явился ко мне и спросил, когда же я зайду за своими вещами. Я сказал, что эти вещи мне больше уже не нужны, и вместо них попросил у него заводного человечка, который стоял на витрине. Очень понравился мне этот человечек. Заведешь его, и он начинает ходить.

— Ну?

— А, черт! — сказал Акридж. — Он сразу же перестал ходить, чуть я его завел. Прошло несколько недель, и хозяин лавчонки потребовал у меня денег за эту игрушку. Я вступил с ним в спор. Я доказывал ему, что это он мне должен, потому что я променял велосипед, лупу, кодак и волшебный фонарь на дрянного заводного человечка, который к тому же не ходит. Что стоит дороже — все эти вещи или заводной человечек? Но он никак не мог понять моих доводов. И приставал ко мне до тех пор, пока я не переехал на другую квартиру. К счастью, он не знает, как меня зовут. Я назвал ему чужую фамилию…

— Зачем?

— О, это необходимая деловая предосторожность, — объяснил Акридж.

— Понимаю.

— С тех пор он подстерегает меня за каждым углом. Он налетает на меня как раз в ту минуту, когда я меньше всего ожидаю его. Недавно я, удирая, пробежал через весь Лондон. Он непременно догнал бы меня, если бы не споткнулся о корзину с картошкой. Он преследует меня, старина, он отравляет мне жизнь!

— Почему же ты ему не заплатишь? — сказал я.

— Не говори чепухи! Как я могу ему заплатить? Я уже не говорю о том, что безумно транжирить деньги в самом начале коммерческой карьеры. Это принципиальный вопрос, старина, принципиальный.