— Я тебе нужен, старина?

Он многозначительно взглянул на меня, и я обрел дар слова. Мы несколько раз репетировали эту сцену за завтраком, и я твердо помнил все, что должен был произнести. Я забыл о страшной чайке и вошел в свою роль.

— Я привез тебе неприятные новости, дружище, — сказал я сдавленным голосом.

— Неприятные новости? — переспросил Акридж, стараясь побледнеть.

— Неприятные новости.

Во время репетиции я предупреждал его, что этот разговор слишком похож на дешевый водевиль, но он не обратил на мои слова ни малейшего внимания. И теперь, начав говорить, я густо покраснел.

— Что случилось? — спросил Акридж.

Он с такой силой схватил меня за руки, что я вскрикнул от боли.

— Твоя бедная тетушка…

— Моя тетушка?

— Мне только что позвонили по телефону из ее квартиры, — продолжал я.

— Ей очень плохо. Ты должен немедленно ехать туда. Боюсь, что это будет слишком… слишком поздно…

— Воды! — закричал Акридж, падая в кресло и хватаясь за свой жилет, вернее, за мой жилет. — Воды!

Это было здорово сделано! Несмотря на то, что он при этом порвал мой лучший галстук, я не мог не восхищаться такой искусной актерской игрой. Должно быть, долгая привычка к неожиданным ударам судьбы научила его, как вести себя в таких случаях. Прайсы были глубоко потрясены. Дети целым стадом кинулись в кухню за водой, а взрослые заботливо столпились вокруг Акриджа.

— Тетя, милая тетя! Она больна! — стонал Акридж.

— На вашем месте я не стал бы так огорчаться, — произнес чей-то незнакомый голос.

Это замечание было так нагло и неожиданно, что в первую секунду мне показалось, будто заговорила чайка. Но, обернувшись, я увидел молодого человека в синем костюмчике, который стоял в дверях. Я уже однажды встречался с этим молодым человеком. Это был тот самый миротворец, который спас меня недавно от бородатого старца.

— На вашем месте я не стал бы так огорчаться, — повторил он, злобно глядя на Акриджа.