Беглый осмотр искусственного меха не принес оценщику морального облегчения. Он вздохнул и подбросил шубку. Описав в воздухе мертвую петлю, она плавно опустилась на прилавок подкладкой кверху. Вениамин Павлович взял хирургический скальпель, подпорол подкладку и заглянул вовнутрь.

— Что ж, можно принять, — вяло сказал он, свернул рулоном шубку и затолкал под прилавок, словно это был кусок мешковины.

— Пишите, Матильда Семеновна.

Брюнетка потянулась за квитанционной книжкой, и ее платье затрещало, будто материю испытывали на разрыв.

Веня-музыкант закурил «Казбек» и начал диктовать:

— Шубка из нейлона. Размер — пятьдесят. Импорт. Десять процентов износа.

Она еще совсем новая, — несмело вставила жена профессора.

— Ненадеванная? — иронически улыбнулся Веня, обнажая зубы.

У него были прекрасные, ровные мелкие зубы, много зубов, казалось даже больше, чем полагается для нормальной челюсти.

— Разве вы сами не видите? — удивился профессор.

— А вы что думаете на этот счет, Матильда Семеновна?

— Что мне думать! Я еще не встречала ни одного сдатчика, который бы честно признался, что он принес надеванную вещь!

— Вы, надеюсь, не подозреваете меня в сознательной лжи, — покраснел профессор.

— Упаси бог! — спохватился Веня, боясь, что игра может зайти слишком далеко. — Слово клиента для нас закон. Матильда Семеновна, будьте настолько любезны, зачеркните слово «износ» и напишите «новая». Оценка две тысячи!

— Всего? — удивилась Нина Михайловна.

— За вычетом семи процентов комиссионных, вы получите на руки одну тысячу восемьсот шестьдесят…

— Не слишком ли это дешево, Егорушка? — спросила жена профессора.

— У нас, граждане, государственная организация, — с достоинством сказал Веня. — Возможно, на Тишинском рынке тунеядцы-маклаки дадут вам дороже, но я не могу.