- Ой, - спохватилось пятно.

Кровь с радостью хлынула в руку, и в пальцы впились миллиарды иголочек. Я была готова пожалеть о возвращении дееспособности правой руки. Огонь добрался до плеча. Я лишь успела сделать глубокий вздох.

Плотным шарфом жар стянул горло и хлынул прямо в мозг.

«Выжигают центр удовольствия».

Река лавы несла меня по черным коридорам. Перед падением с огненного водопада я успела заметить летающего черного дракона и каменные изваяния.

«Все не выжгут!», - удалось выкрикнуть мне перед падением в горящую темноту.

* * *

Очнувшись, я обнаружила себя в очереди за завтраком. Я покосилась в окно. Было темно и сыро, барабанил дождь. А значит, хоть один день, но прошел. Я пропустила обед и ужин? Или здесь, как на курорте, включен только завтрак?

Кофе было действительно отвратительным. Несколько катышек растворимого на литр воды, но хотя бы горячим. Овсянка была до безобразия холодной. Съедобным был только хлеб, яиц сегодня не было. Завтрак явно не пользовался популярностью, а значит, повара с легкостью могли раздавать одну и ту же кашу неделями. Сомневаюсь, что кто-то заметил бы разницу.

Парни рассаживались за длинные столы. Я одна топталась с подносом в проходе. Очередь позади меня стала нервничать. Если это можно было назвать нервами. Один за другим они шумно и глубоко вздыхали. Лишь один из них, демонстративно закатив глаза, прошел мимо.

Я юркнула в угол, проклиная вызванную препаратами медлительность. Вокруг меня, отрешенно глядя в тарелки, сидели порядка тридцати парней. Я была единственной девушкой и, конечно, родители ни секунды не переживали за честь дочери. Отлучение действовало прекрасно, многие не то чтобы играть не хотели, им и жить уже надоело.

К сожалению, и этот день для меня очень быстро кончился. После завтрака нам раздали пластиковые стаканчики с пилюлями. С большим трудом я все-таки дошла до своих апартаментов.