Джон зашел внутрь и вышел с новеньким транзистором в руках и направился домой. Когда до дома оставался один квартал, из-за угла, свистя и улюлюкая, выбежали и помчались мимо О’Богги возбужденные тинейджеры в красно-белых шарфиках и шапочках.

Последний, совсем еще мальчуган, вдруг остановился и, светло улыбнувшись Джону, спросил:

– ЦСКА?

– Что? – не понял О’Богги.

– За ЦСКА – болеешь? – уточнил свой вопрос мальчуган, ткнув О’Богги в фальшивые орденские колодки на пиджаке.

– Да-да, конечно, – примирительно ответил О’Богги и погладил мальчугана по русой голове.

– Па-алучай, конюшня! – звонко крикнул мальчуган и ударил Джона ногой в пах.

Свежекупленный приемник, упав, раскололся об асфальт.

Старуха открыла дверь. За порогом стоял жилец.

– Ну и молодежь пошла, – простонал он, держа ушибленное место двумя руками.

– Сталина на них нет, – привычно ответила старуха.

Вахтанг, в крахмальной рубашке, с бабочкой, вошел в ресторан, ведя под локоток длинноногую девицу модельной стати. Из машины за этим внимательно наблюдал сивоусый таксист.

– Хороша кобылка, – мечтательно произнес с заднего сиденья его щупловатый коллега.

– Сосредоточься на жеребце, Федя, – заметил на это сивоусый и снял трубку приема заказов. – «Ромашка», это «Лютик». Он здесь.

Когда Вахтанг вышел из ресторана, держа девицу уже непосредственно за круп, у ресторана стояло полтора десятка машин с шашечками. Их водители многообещающим полукругом ожидали рядом.

– Чувиха, – обратился к длинноногой один из стоявших. – Ты погуляй пока…

– Ну что, кацо, – обратился к Вахтангу сивоусый таксист со шрамом, – поедем?

– Я не при деньгах, – проговорил на глазах трезвеющий Вахтанг.

– Не в деньгах счастье, – сказал сивоусый. – Правильно, бабуля? – обратился он к старухе, как раз в это время достававшей из урны бутылки.