– Написал, – сказал Артюхин.

Следователь придавил листы, колыхавшиеся от вентилятора, гипсовым бюстом Ленина и, встав, принялся расхаживать по комнатке, сочиняя.

– …Подстрекаемый антинародными публикациями буржуазной прессы… Прессы с двумя «сэ»… и выступлениями депутатов меж-ре-ги-о-наль-ной группы… – по слогам продиктовал он.

Артюхин, высунув от усердия язык, скреб бумагу. Письменность давалась ему немалым трудом.

– …Совершил бандитское…

– Бандитское? – не поверил Артюхин.

– Бандитское, бандитское, – заверил следователь и продолжал: – …нападение на райком КПСС, разбил бюст основателя партии товарища Ульянова-Ленина через черточку и нанес побои коммунистам товарищам Козлову, Титову и Петяеву. Попутно, согласно акту номер… – следователь заглянул в бумаги, – акту номер шестьдесят семь дробь два бэ мною, таким-то, таким-то, было повреждено четырнадцать квадратных метров наглядной агитации и три милиционера. Дата. Подпись. Ф-фу-у!..

Следователь удовлетворенно выдохнул, тяжело опустился на стул и, благостно улыбаясь, принялся ждать, пока, шевеля губами, доскребет продиктованное потный от усердия подследственный.

– Написал, – сказал наконец тот и почтительно подал листок через стол.

– Угу, угу, – запыхтел следователь и вдруг побагровел, как рыночный помидор. – Ты что?

– Что? – поинтересовался Артюхин.

– Ты что, своей фамилии не помнишь? – взвился следователь.

– Почему не помню? – обиделся гегемон. – Артюхин моя фамилия.

– А что ты написал «Я, такой-то, такой-то…»? Какой такой-то?

– Вы так диктовали, – насупился Артюхин.

– Издеваешься, что ли?

– Как диктовали, так и написал, – упрямо повторил Артюхин.

– И Ульянов без мягкого знака! – обнаружил следователь. – Не, ты, Артюхин, издеваешься надо мной.

– А он с мягким? – удивился Артюхин.