Но я умел то, что умел, а чего не умел – того и не умел! Отношения с русским алфавитом у меня сложились, но слово фандрайзинг
Впрочем, как сказано у Бабеля, каждый должен держаться своей бранжи, а кино всегда было для меня веселой авантюрой дилетанта. И если что-нибудь придумается еще – обязательно подброшу монетку снова.
А то, что написано, – перед вами. Считайте, что вы уже в кино.
Гасим свет. Приятного просмотра…
Виктор Шендерович
Однажды в Союзе, которого вдруг не стало…
В рассказе «Про Вовчика и Кирюху» было полторы странички.
Я написал его в восемьдесят девятом году, когда перестроечный бедлам набирал полные обороты. Все шло вразнос, но степень разноса, конечно, в голове не укладывалась: если бы кто-нибудь сказал, что через пару лет не станет СССР, я бы только покрутил пальцем у виска.
История уже накрывала империю ржавым тазом, а мы всё еще пытались вычитать свое будущее в столбцах газеты «Правда».
Рассказик я где-то опубликовал и забыл о нем думать, пока однажды мне не позвонил незнакомый низкий баритон и не предложил сделать из этих полутора страниц полнометражное кино.
За плечами Ары Габриеляна было несколько кинокомедий, которые я не смотрел. И все-таки его фамилия была мне знакома по каким-то титрам. Я бы, конечно, замучился вспоминать, но Габриелян напомнил сам: я вызубрил его фамилию, вместе со всем советским народом, по титрам «Семнадцати мгновений весны». Ара был ассистентом Татьяны Лиозновой, монтировал хронику.
Мы встретились и начали выдумывать кино – в рабочем варианте оно называлось «Однажды в Союзе…».
Пунктирный сюжетный ход моего рассказа позволял надуть паруса веселым ветром. По полутора страницам мультяшными персонажами бегали Николай Рыжков, Эдуард Шеварднадзе, Горбачев, Буш, Миттеран и Фарид Сейфуль-Мулюков… Смерч комедии положений мы направили в другую сторону и сконцентрировались на гульбище, происходившем на родине.