Влада Юрьевна смотрит на меня, вроде и не она дрочила. А, оказывается, вот что: мою наизлейшую малофейку погружали в разные жидкие газы, замораживали, к ебаной бабушке, в камень, ну и оттаивали. Оттают и глядят: живы хвостатые или нет. А в них гены затасованы. Никак газ не могли подобрать и градусы. И вот – подобрали. И что же? Ракет тогда не было, а Кизма мечтал запустить мою малофейку на Андромеду, и, в общем, я в этом деле не секу, посмотреть надо, что выйдет. Понятно? Ты ебало не разевай. Еще не то услышишь… Они попали бы на Андромеду, и в стеклянном приборе, как в пузе, забеременели бы. Через девять месяцев – раз и появляются на Андромеде живехонькие николаи николаичи. Штук сто сразу, и приспосабливаются, распиздяи, к окружающей среде. Не поверишь? Мудило! А ты купи карпа живого, заморозь, а потом в ванну брось, он и оживет.

– А-а-а!

– Хуй на! Чтоб не падал от удивления. Так вот, возвращается академик, хотя нет… Сначала я говорю: «Дайте взглянуть хоть краем глаза на этих живчиков». Пристроил шнифт к микроскопу, гляжу. А их видимо-невидимо. Правда, что народ или нация, и каждый живчик в ней – николай николаевич. Надо бы, думаю, по пизде на каждого, но наука еще додумается. Вот тут приходит академик и говорит: «Вы, батенька, уж как-нибудь сдерживайте себя, не рычите, не орите при оргазме, а то уж по институту слух пополз, что мы вивисекцией занимаемся. А времена, знаете, какие? Мы – генетики – без пяти минут враги народа. Да-с, не друзья, а враги. Сдерживайте себя. Трудно, по себе помню. Но сдерживайте, скрипите хотя бы зубами».

– Это, – говорю, – нельзя. От зубного скрипа в кишке глисты зарождаются.

– Кто вам, мой милый, сказал?

– Мама еще говорила.

– Кизма, подкиньте эту идею Лепешинской, пусть ее молодчики скрипят зубами и ждут самонарождения глистов в своих прямых кишках. По теории вероятности успех обеспечен. А еще лучше вставьте им в анусы по зубному протезу. Так будет ближе к глистине… Шарлатаны! Варвары! Нахлебники! Враги народа! – тут академик закашлялся, побледнел весь, глаза закатил, трясется, вот-вот хуякнется на пол, я его на руки взял.