Царь глянул за околицу, и лицо его под бородой изумилось. За околицей, готовые к атаке, стояли вражеские войска. Все, включая лошадей, злорадно ухмылялись. Вылезший на пригорок вражеский царь глядел на коллегу через подзорную трубу и крутил пальцем у виска.

— Опередили, ироды! — крякнул царь. — К границе подошли. Сами же оскорбили, сами же надругаться явились!

— Победим, батюшка! — успокоил его командующий. — Поглянь, у их пика одна на пятерых. А у нас на троих. И лошади у их крохотные.

— Это расстояние искажает, — прикинув, ответил царь. — На карте их вообще бы не увидать. А вот государик-то ихний коротышка! Пигалица мужского роду. Дятел в штанах. Накостыляем ему днесь!

— Это династия такая, — поддакнул ему командующий. — От карликов род ведут, непонятно как в цари выбились. Прикажешь, надежа, богатырьми сразиться?

— Валяй! — согласился монарх. — Ивана одноухого выставь. Крепкий мужик, на масленой шестьдесят пять курей щелчками укокошил. Всех превзошел, и тут, чай, не сплохует.

Словно угадывая намерения противной стороны, от вражеских войск отделился странного вида мужчина. Лица его из-за полного обородения было не видать, в руках — по дубине, а на голове — дикого вида шлем с перьями и рогами.

— Никак, обезьяна! — напряг зрение царь. Но вражеские ряды зашевелились, и над ними высоко поднялась закрепленная на шесте табличка: "Дормидонт. Богатырь первой линии. Боевой вес 90-93 кг".

— Выпущай! — скомандовал военачальник, и навстречу ворогу побежал через поле одноухий Иван. За спиной его взметнулась на пике табличка: "Иван Единственное Ухо. Богатырь особого назначения". Запели с обеих сторон трубы, ударили барабаны, и соперники остановились в двух шагах друг от друга. Примериваясь, они потоптались с полчаса, затем коренастый Дормидонт ухнул и ошарашил Ивана обеими дубинами. Тот икнул, выронил на траву меч и осторожно потрогал быстро набухающие шишки.