— Прям как взаправди, — сказал шут, томно закатывая и без того выпученные глаза. — Молодая, поди, ядреная?

— Двадцать семь, — отвечал царь, — восемьдесят килограммов, метр сорок. Эталон. Не мешай.

— Восемьдесят... — мечтательно пробормотал шут, с трудом закрывая закаченные лишку глаза.

— "И тут, расталкивая голубей и сжимая в руках большую значительных размеров саблю, из-за ближайшего пня показался Игнат", — продолжал царь. — "На ем было одето..." — государь задумался.

— Ну, трусы, само собой, — подсказал шут. — Носки, там. Не бродяга же какой. Штаны новые. Фуражка. Часы с цепью. Армяк. Галстук.

— Из бани он, — пояснил царь. — Тока что. Баню принял, а тут ему на корню измена.

— А почему с саблей? — поинтересовался шут.

— Потому что трагедия это! — рассердился царь. — Потому что счас обоих зарубит, чтоб не шалили! Он же хотел как лучше. Семечек ей купил, полстола в трактире заказал, в баню сходил. А она ему из-под юбки дулю!

— Значимо, — согласился шут. — Руби их, батюшка.

— "Умрите же обое!" — продолжил после раздумья царь. — "Игнат выхватил из левой руки саблю и захреначил..." Нет... — государь пожевал ус. — "...И запузырил..." Нет...

— А то, может, и договорились бы? — подал голос шут.

— Тоись?

— Ну, я говорю, баба же, она же не водка. Я имею в виду. Ну, она же кончиться не может. В обозримый период.

— Тоись? — напряг лоб государь. — Ты вот без этих давай... Без их.

— Ну, где-то втроем, что-ли... Эдак вот как бы все сразу. Ага. Или кто-то обождет пока, — домысливал шут. Идея заняла его. Она была нова. Прецедентов на данный исторический момент не имелось.

— Ты вот думай, что говоришь-то! — вдруг покраснел царь. Он обернулся к шуту и негодующе топнул. Писцы пригнули головы. — Ты где такое видал? Тебя кто надоумил?!