Нога больше не болела, и некоторым показалось бы, что незачем ее растирать, — некоторым, но не Эмсворту. Он налил в горсть побольше бальзама, понюхал (запах был хороший, пронзительный) и целых пять минут растирал лодыжку. Потом выключил свет и собрался спать.

Давно известно, что опасней всего — родиться. Лорд Эмсворт это подозревал, а сейчас получил доказательства: если бы он родился лошадью, а не графом, ничего бы не случилось. Преподобный Руперт Бингэм не заметил, что Блейк имел в виду лошадей; а всякий знает, что у графов, по меньшей мере, кожа — тоньше. Посмотрев во сне, как его жарят индейцы, лорд Эмсворт проснулся в страшных мучениях.

Он удивился — он не думал, что так опасно падать с лестницы, но принял это с твердостью. Взболтав бальзам так, что тот весь пошел пузырями, он снова растер ногу. Заняло это двадцать минут.

Природа создала одних поумнее, других поглупее. Лорд Эмсворт думал медленно. Правда дошла до него часам к четырем, когда он собирался применить бальзам в пятый раз. Тогда он вскочил и подставил ногу под холодную струю.

Легче стало, но ненадолго. Вставал он и в пять, и в половине шестого, заснул — без четверти шесть, акулы кусали его во сне до восьми утра. Проснувшись, как от будильника, он понял, что больше не заснет.

Он встал и выглянул в окно. Ночью прошел дождь, и мир был точно такой, словно его взяли из чистки. Кедры отбрасывали длинную тень на мягкую траву, грачи пели одно, дрозды — другое, воздух гудел, как и положено летом. Среди насекомых лорд Эмсворт заметил очень крупных комаров.

За деревьями мерцала вода. Лорд Эмсворт давно не купался на рассвете, но очень это любил. Нога почти не болела, только чесалась, и он подумал, что в воде это пройдет. Он надел халат, взял из комода трусы и поспешил вниз.