Вода забурлила, и странное существо забилось около берега. Более всего существо это напоминало крокодила. По крайней мере, морда у него была совершенно крокодилья, плотоядно щелкающая зубами. Тем не менее, жабры, плавники и рыбий хвост были рыбьими. Хвост заострялся панцирными наростами, а плавники разветвлялись на множество костяных лучиков, заканчивавшихся наполовину оформленными когтями.

– Балык! Ды шара, ды шара, шейтан! – папа то ли возмутился, то ли испугался.

– Народ, да это динозавр какой-то… – растерялся Женька.

– Валла Акбар, – турецкий папа начал истово молиться.

– Да помолчи ты, янычар хренов, без тебя тошно, – зашипел Серега. – Чудище, поди прочь, чудище!

– Янычар, – удивленно повторил папа.

Будто почувствовав, что его побаиваются, крокодилоподобное существо решило перейти в наступление. Оно кровожадно клацнуло пастью, и, оттолкнувшись плавниками от земли, вцепилось Шурику в резиновый сапог.

– Пошел ты на хер, – передернулся от отвращения Шурик, и, схватив недопитую бутылку с пивом, что было силы, обрушил ее на голову дракона.

Бутылка разбилась, и я готов был поклясться, что рыба-крокодил издала жалобный писк. Она оскалилась, попятилась, вильнула хвостом с наростами, ударила по воде, подняв фонтан брызг, и исчезла в глубине, утащив с собой удочку.

– Ну, это по-нашему, чуть что, и по черепушке, – перевел дух Женька. – Ты в Израиле палестинских сирот так же усмирял?

– Будешь еще выступать, тоже от меня по башке получишь, – Шурик вытаскивал из окровавленной руки бутылочные осколки.

Над озером воцарилось напряженное молчание. Все, происшедшее только что, казалось нереальным.

– Блин, что это было? – наконец, нарушил молчание Серега.

– Крокодил. Чистой воды крокодил, – смутился Шурик.

– Сам ты крокодил нильский. Откуда в Калифорнии крокодилы?

– Черт бы вас всех побрал, – Серега вздрогнул. – Я же говорил, что больше не пью. А вдруг это белая горячка?