– Так ты же сам налить попросил, – обиделся Шурик. – Православие еще приплел, чтобы туркам неповадно было. И вообще, хоть бы кто спасибо сказал, что я этого дракона по башке бутылкой шизданул.

– Вот ты сегодня не пил, – Серега обращался ко мне. – У тебя сознание просветленное, расскажи нам, что ты видел.

– Это была яшурица. Промежуточная ступень между крокодилом, рыбой и земноводными. Как падший ангел, который ни там и ни здесь…

– С тобой все понятно, Гребенщикова наслушался. Я тебя предупреждал, выкинь все эти пленки к чертовой матери.

– Ребята, а может, это снежный человек был? – Женька вдруг выпучил глаза.

– Ты что, совсем охренел, – возмутился я. – Я же сказал: земноводная.

– Нет, точно, это был местный водяной, – Женька закусил усы.

– Это на нас снизошло творческое озарение, наступает после больших доз «Утренней росы» – Шурик достал папиросу.

– Вот что я вам скажу, – заволновался я. – Хотя у нас высшее образование, монографии и ученые степени, мы все-таки жуткие, невообразимые жлобы.

– Это почему еще? – Шурик принял мои слова на свой счет. – Ты не обобщай, ты мне с обобщениями своими вот где сидишь!

– Мы только что видели чудо. Да, чудо! Лох-Несское чудовище сколько лет ищут с локаторами, так и не нашли. А эта рептилия к нам в руки сама шла. Ее надо было отвезти в музей. Или вызвать кого-нибудь из этих, ихтиандров.

– Ихтиозавров, чукча, – скривился Шурик. – Сам ты ихтиандр!

– Ихтиологов. Не в этом дело, – я почувствовал, что от волнения не могу четко сформулировать мысли. – Быть может, это единственный в мире экземпляр… А мы… По башке бутылкой, вот и все, на что нас хватило.

– Посмотрел бы я на тебя, естествоиспытатель хренов, когда бы эта историческая реликвия вцепилась тебе в ногу. Ты думаешь, я зря ее огрел? – Шурик стянул с ноги разодранный сапог.

– Ненавижу! – вдруг разразился рыданиями Серега. – Всех ненавижу.

– Ты чего, Серый? – испуганно спросил Лариосик.