К моему удивлению, Сергей стоял на улице в условленном месте. Он был похмельно-мрачен и нервно курил.

– Живой? – осторожно осведомился я, открыв дверцу.

– Знаешь, какое самое ужасное воплощение американского образа жизни? Водяные кровати. Они так раскачиваются, что самый убежденный трезвенник мгновенно получает приступ морской болезни. Пиво есть?

– В багажнике, как всегда.

– Уфф, – Серега перелез через заднее сиденье микроавтобуса. Вернулся он просветленным.

– Нас утро встречает прохладой, – саркастически заметил я.

– Слушай, что ты так неровно ведешь? – перевел Сергей тему.

– В смысле?

– То ускоряешься, то останавливаешься. Растрясешь всего.

– Нет, ты подумай только, какие мы нежные! А светофоры?

– Ночь же еще, ни одной машины нет.

– Нет уж, Серый, извини. А фотокамеры? Потом пришлют квитанцию по почте, и пиши – пропало.

– Полицейское государство, – сделал вывод Серега.

– Ты знаешь, я много думал об этом. И пришел к выводу, что любое государство – это насилие.

– А дома снегом все занесло, тишина… – после третьей бутылки пива Серега проник в небесный астрал.

Вторым на очереди был Женька. На звонки в дверь он не отвечал, а жена его на прошлой неделе улетела в Москву, так что мне пришлось несколько раз нажать на гудок.

– Ну что ты делаешь, честное слово! Клаксон, твою мать! Всю улицу перебудишь, – высунулся усатый из окна. – Езжайте без меня.

– Давай, давай, вылезай скорее.

– Я передумал. Имею право.

– Не имеешь!

– Я лучше посплю!

– Помнишь, ты в прошлом году проспал, а мы поймали здоровущего сома. Смотри, потом локти кусать будешь.

– Да ну его на хрен, – Женька сделал попытку сползти на пол. Когда его усы поравнялись с уровнем подоконника, пришлось прибегнуть к крайнему средству убеждения: я достал из-под сиденья термос и многозначительно потряс им в воздухе.