— Здравствуй, родители дома? — наконец, смог заговорить Гарри, чуть улыбнувшись мальчику. Тот кивнул и сделал шаг назад, пропуская гостя.

— Мама! — крикнул сын Дадли — было просто очевидно, что это сын кузена — и продолжил таращиться на Гарри. Сам Поттер тут же увидел знакомую дверь под лестницей и горько усмехнулся. Он неосознанно сделал шаг вперед, открыл чулан и заглянул туда. Старые вещи, сломанные игрушки, одежда — все было свалено в кучу в бывшей спальне Гарри Поттера, Мальчика, Который Выжил. Только пауки по-прежнему напоминали о тех днях, когда Гарри просыпался здесь.

— Э… здравствуйте.

Гарри резко захлопнул чулан и воззрился на стоящую перед ним миниатюрную женщину с темным пучком на затылке и изумительно добрыми глазами цвета неба в ясный летний день. Она чуть улыбалась, переводя взгляд с гостя на дверь в чулан.

— Чем могу помочь?

Гарри, наконец, смог заговорить, хотя это было не просто:

— Меня зовут Гарри Поттер, я двоюродный брат Дадли. Он просил зайти.

Женщина взволнованно втянула воздух, испуганно кивнула, подав маленькую, чуть влажную ладошку:

— Приятно познакомиться с вами, я Мария Дурсль, жена Дадли. А это наш сын Зак.

Мальчик по имени Зак кивнул.

— Зак, милый, пойди, позови папу. Он в гараже.

Когда Зак ушел, миссис Дурсль пригласила Гарри в гостиную. Тут тоже почти ничего не переменилось, разве что вместо фотографий Дадли появились неподвижные лица постаревших Петунии и Вернона, а также всевозможные карточки с детьми Дадли. И какой-то портрет в углу.

Гарри не хотел садиться, ему было неуютно в этом доме. Вот в этом кресле — или в другом, но на этом месте — сидел Альбус Дамблдор, когда пришел за Гарри на шестом году его обучения. Вот там шептались Люпин и Тонкс, когда провожали его в штаб Ордена Феникса. Вот в это зеркало — или не в это — смотрел на себя Фред Уизли меньше, чем за год до своей смерти.