Дом был полон воспоминаний и отголосков прошлого. Из этих тяжелых мыслей Гарри вырвал голос Марии Дурсль, которая, казалось, старалась вести себя как обычно:

— Чего-нибудь выпьете?

Гарри покачал головой, засунув руки в карманы брюк. Опять наступило тягостное молчание, пока Гарри скользил взглядом по комнате, по вещам.

— Хорошо, что вы приехали, — пролепетала Мария, держа руки сложенными перед собой. Гарри оглянулся на нее и постарался улыбнуться.

— Где ваша дочь?

Женщина судорожно вздохнула, но не спрятала грустный взгляд:

— Она… она в комнате у себя. Дадли запер ее.

Зеленые глаза гостя полыхнули, отчего миссис Дурсль отступила назад. Но Гарри промолчал, решив, что лучше без слов свернет шею своему кузену.

Наконец, в дверях показалась широченная фигура повзрослевшего Дадли. Он был не меньше, чем дядя Вернон в последние годы жизни Гарри в этом доме. Кузен был бледен, руки немного дрожали.

— П… привет, — выдавил Дурсль, бочком пройдя в гостиную и хлопнув дверью перед носом любопытного Зака. Глазки Дадли забегали, он очевидно нервничал.

— Ну, здравствуй, — усмехнулся Гарри и все-таки подал руку — ведь когда они виделись в последний раз, Дадли начинал проявлять капельку мозговой деятельности. — Не скажу, что соскучился.

Дадли неловко кивнул, пожав руку, посмотрел на жену в поисках поддержки, но Гарри решил сам начать разговор:

— Откуда ты взял сову, чтобы отправить мне письмо?

— Э, ее дал тот человек, что приходил с письмом, — ответила за мужа Мария, садясь в кресло. Мужчины последовали ее примеру. — Он сказал, что мы должны до 31 августа прислать ответ, поедет Аманда в… школу, или же нет.

Гарри кивнул, сложив на груди руки:

— И что вы решили?

— Мы ничего не решили, — буркнул Дадли. — Поэтому и написали тебе. Ты же… ты же в… вол…