Закурив папиросу, он продолжил свой рассказ:

— Несколько лет тому назад профессора вдруг осенила идея отправиться впутешествие по малоизведанным районам земли, чтобы изучить растительный иживотный мир этих мест, познакомиться с нравами и бытом их жителей. Самыеразнообразные научные учреждения с готовностью откликнулись на это предложениеи подготовили все необходимое для путешествия.

Поскольку профессор был одинок, а за годы нашей совместной жизни он оченьпривязался ко мне, то, испросив разрешение у моего отца, взял меня с собой вкачестве помощника.

После трёх с половиной месяцев морского путешествия мы достигли Океании. Здесьморе напоминает Млечный Путь, только вместо звёзд сотни и тысячи островов самыхразнообразных форм. Они, подобно причудливым рыбьим головам, торчат из-подводы, как бы наблюдая за движением кораблей и человеческой жизнью на земле.

Но однажды в полночь нас настигла сильнейшая буря, наш корабль разнесло вщепки, и все мы оказались в бушующем море. В этом страшном аду, в полном мракесреди воя ветра и рёва волн, аллах услышал мои молитвы, мне удалось ухватитьсяза какое-то бревно, и я крепко вцепился в него. После многих часов борьбы сразбушевавшейся стихией, когда шторм наконец утих, стало светлей, и тут яувидел почти рядом с собой профессора и ещё одного пассажира с погибшегокорабля — китайского путешественника, которые спаслись так же, как и я,ухватившись за бревно, оказавшееся мачтой. Профессор, облачённый в цветистуюпижаму, с фотоаппаратом через плечо, одной рукой держался за спасительнуюмачту, другой же прижимал к груди три тома своих рукописей. Завидя меня, оночень обрадовался и отрывисто произнёс:

— Какое ужасное несчастье!

Затем, оглядевшись по сторонам и увидев разделившего нашу судьбу китайца,заговорил с ним по-китайски, дабы, не теряя времени, собрать кое-какиесведения. Видимо, он говорил настолько вычурно, что китаец вынужден былотвечать ему по-английски.