Не успел я произнести эти слова, как глаза профессора превратились в двапылающих угля, и он гневно воскликнул:

— То есть как это не кажутся несчастными?! Ты присмотрись, прислушайся. Их речьсовершенно не укладывается в рамки основных правил грамматики! Разве ты невидишь, как совсем не к месту они употребляют слова? Большинство их не отличаетединственного числа от множественного! Я уже не говорю об их произношении —волосы встают дыбом, когда слышишь эту речь! Даже каменное сердце можетразорваться от жалости! Но самое страшное заключается в том, что бедняги непонимают всего этого! Ну ладно, в конце концов можно было бы простить им такуюнеграмотность, но ведь эти двуногие существа вообще непонятно как живут? Какоеу них правление? Монархия у них или республика? Согласны ли они с отделениемцеркви от государства или не согласны? Обладают ли их женщины хотя быэлементарными гражданскими правами или нет? Какой метод обучения и воспитаниясчитают они более эффективным: французский или английский? Нет, ни в коемслучае нельзя оставлять этих несчастных в таком положении! Ни один честныйчеловек не может равнодушно смотреть на все это. Хотя я и не во всем согласен снашим великим учёным Кантом, но его категорический императив считаю совершенноправильным.

Несмотря на все моё уважение к уму и беспредельным знаниям профессора, мнепоказалась излишней такая решительность, и, набравшись храбрости, я осторожнозаметил:

— Господин профессор, конечно, мой жалкий ум не в силах разобраться во всехтонкостях сложившейся обстановки. Но если судить чисто внешне, мне кажется, чтожители этого острова живут счастливой, радостной и спокойной жизнью. У них нетникаких печалей и неприятностей, которыми снедаемы мы — цивилизованные люди.

Услышав мои легкомысленные и несуразные речи, профессор превратился в бомбу,готовую вот-вот взорваться.