Увидев эту ужасную картину, профессор рассвирепел и начал кричать:

— Где эти грязные свиньи, несмотря на мой категорический запрет, раздобылиядовитое зелье?

Дрожа от негодования, профессор с трудом поднял огромный камень и, шатаясь подего тяжестью, принялся разбивать кувшин, ругая и понося на двух или трёх живыхи мёртвых языках этих слепцов. Затем быстро направился к зданию общественногосклада, являющегося, по его словам, красивейшим произведением искусства«золотого века» и лучшим образцом архитектуры новой Атлантиды.

Двери склада были раскрыты настежь, а специальный караул, охранявший его,присоединился к толпе, которая, потеряв над собой контроль, орала ибуйствовала.

Склад оказался совершенно пустым. Профессор из-под очков бросил на менямногозначительный взгляд и по-латыни произнёс фразу. Смысл её на нашем языкебыл примерно следующим: «Ну и наломали мы дров!» или «Ну и кашу мы здесьзаварили!»

Неожиданно в одном из тёмных углов склада наше внимание привлекли длинные рядыкувшинов. Сначала мы решили, что в них хранится провизия. Однако, подойдяближе, мы увидели, что они полны той горькой жидкости, которую суфии называют«матерью всех пороков». Кувшины были заполнены водкой, вином, виски, коньяком итому подобными напитками.

Профессор, написавший четырёхтомный трактат о вреде алкоголя и являвшийся ярымпротивником спиртных напитков, увидя эти толстопузые здоровенные сосуды, пришёлв неописуемую ярость. Схватив топор, он набросился на кувшины и в одномгновение выпустил из них содержимое.

Затем, не удостоив пьяных туземцев даже взглядом, мы отправились к себе домой.Всю дорогу профессор продолжал ворчать и ругаться.

На следующий день ужасающие крики и шум разбудили нас ещё до восхода солнца. Мывыбежали из дома. Выяснилось, что жители, увидев разбитые кувшины, содержимоекоторых они готовили тайно от профессора и которое составляло их единственнуюрадость и утешение, подняли мятеж и теперь требовали, чтобы мы немедленнопокинули остров.