— Так ты пойдешь их агитировать?

— Мы пойдем, — поправил Юкрич.

— Только не я!

— Корка — твердо сказал Юкрич — возьми себя в руки. Именно для того я тебя и вызвал, чтобы ты мне помог агитировать этих бисквитных болванов. Где твой патриотизм, дитя мое? Ты хочешь, чтобы наш Носяулер прошел в Парламент, или нет? Мы обязаны напрячь каждый нерв! Мы должны навалиться изо всех сил! Твоей задачей будет — целовать детей…

— Не стану я целовать никаких поганых детей!

— Станешь, старина. Иначе ты до конца дней будешь проклинать себя за то, что наш бедный Носяулер отстал у самого финиша, потому что ты струсил. Но уже будет поздно! Подумай, старик! Только представь! Будь альтруистом! В этой отчаянной гонке голова к голове именно твои усилия могут оказаться решающим фактором.

— Что значит «голова к голове»? Ты же сам написал в телеграмме, что Носяулер, можно считать, победил.

— Это чтобы обдурить болвана с телеграфа: кажется, он из вражеского лагеря. Фактически, между нами говоря, положение очень шаткое. Хватит маленького толчка, чтобы все покатилось.

— А ты почему не целуешь этих скотских детей?

— Чем-то я их пугаю, дитя мое. Раза два я попробовал, но только потерял несколько важных избирателей, доведя их отпрысков до припадка. Думаю, это мое пенсне. Зато вот ты — голос Юкрича сразу стал приторно-елейным — идеально для этого подходишь. Еще когда я увидал тебя впервые, то сразу подумал: вот идет человек, рожденный целовать детей! И нынче, как только я осознал, в чем моя проблема, я вспомнил о тебе. «Корка — то, что надо, — сказал я себе; — Нам нужен Корка, и никто другой. У него внешность хорошего человека. И не просто хорошего, а доброго человека.» Они тебя полюбят, дитя мое. Человеку с таким лицом доверится любой младенец…