— В каком скандале? — Иногда я с ужасом представляю — сказал Лаулер-Носяулер с легкой дрожью. — как из публики неожиданно подымается один из его кредиторов, и обвиняет Юкрича в неуплате долга за какую-нибудь пару брюк.
Он бросил тревожный взгляд на фигуру, храпящую в кресле.
— Пока на нем этот костюм, все в порядке, — сказал я успокоительно. — потому что он стащил его у меня. Он сразу показался мне знакомым.
— Так или иначе — уверенно заключил Носяулер — я полагаю, если бы что-то подобное должно было случиться, оно бы уже случилось. Он выступает уже целую неделю — и ничего не произошло. Я хочу, чтобы он открыл наш завтрашний митинг. Юкрич умеет разогреть публику. Ты, конечно, придешь?
— Если можно посмотреть, как Юкрич разогревает публику, меня ничто не удержит.
— Я прослежу, чтобы ты получил место на платформе. Завтра наше последнее и самое большое собрание. Послезавтра выборы, и другого шанса привлечь колеблющихся у нас не будет.
— Не знал, что на такие собрания ходят колеблющиеся. Я думал, публика всегда твердо за.
— Может быть, в каких-нибудь других округах — задумчиво возразил Носяулер — но определенно не в Редбридже.
Грандиозный митинг в поддержку кандидатуры Носяулера Лаулера был собран в Зале Общества Объединенных Механиков, самом большом зале Редбриджа. В ожидании начала я занял место на платформе, среди избранных, но вскоре до меня стал доходить смешанный запах пыли, одежды, апельсиновых кожурок, мела, дерева, гипса, помады и Объединенных Механиков — все вместе составляло коктейль, который был для меня крепковат. Я пересел поближе к маленькой, но симпатичной дверце, через которую можно было, при необходимости, удалиться незамеченным.